Воинская часть в балте

В Одесской области из-за взятки схватили заместителя командира роты воинской части

Он хотел получить 400 долларов США.

В Балте Одесской области заместитель командира роты военной части пообещал трудоустроить гражданина за взятку в 400 долларов США.

Старшего лейтенанта в задержали оперативники Управления защиты экономики Нацполиции, УСБУ в Одесской области и следователи военной прокуратуры Одесского гарнизона, говорится в сообщении правоохранителей.

Схватили военного в момент получения денег.

Ранее на Одесщине Служба безопасности Украины задержала двух военных, которые продавали право служить по контракту.

Воинская часть в балте

Да, кстати. Наши коллеги из 23 ПЗР в Старых Дорогах, Беларусь. Заходите к нам гости тоже, плз.

И еще. Батальон засечки 25 ПЗР был на базе старого комплекса К-191Р. Состоял из четырех групп засечки и группы обработки информации. Прошу высказываться.

Нового ком. полка прислали с Урала. За год практически ликвидировал всю дедовщину.
И надо отдать должное, действительно заботился о рядовом составе.

Попытайтесь вспомнить фамилию, не Манченко ли.

Я лично его не застал, но многие в полку в 1993 году вспоминали его как великого и довольно строгого «уставника». Тогда время такое было. Валился Союз, авторитеты все «упали под плинтус», причем на все уровнях в государстве. Везде завал. Никто никому не нужен был. Поэтому командирам частей приходилось «включать все рычаги» для поддержания дисциплины и порядка. Не у всех и не всегда это получалось. Особенно тяжело в полку было в 1991-1992 годах. Солдатами служили уже местные (в основном этнические молдаване) из ближайшей округи. А в эти годы как раз произошел Приднестровский конфликт. Это же рядом. Крови там было море. Многие из солдат пытались сбежать из полка на войну. Короче, капец, что творилось. Сменил Манченка подполковник Сайкин в 1992 году. Но я не уверен (может и раньше — в 1991), это все по рассказам предшественников, которых почему-то здесь на форуме нет. Сайкин уже при мне был командиром полка аж до 1995 года (в январе перевелся в Россию, похоже в Кинешму, он любил рассказывать про Кинешму, там образцовый полк РХБЗ стоял), а его и сменил Шойко М.И., который на то время был начальником мобилизационной группы. Весь полк был в шоке. С мобгруппы на комполка — это круто. Кроме всего, Шойко любил хорошо принять два по 150 на грудь за один подход. Это знали и солдаты, потому как не раз им приходилось «заносить хвосты» командиру полка в непристойном виде. Однако не смотря на эти слабости работа в полку шла, служба служилась и бардака особенного не было. Так по мелочам, но без криминалов. А фамилии офицеров Гурьева или Михеева Вам ни о чем не говорят.

Нового ком. полка прислали с Урала. За год практически ликвидировал всю дедовщину.
И надо отдать должное, действительно заботился о рядовом составе.

Попытайтесь вспомнить фамилию, не Манченко ли.

Я лично его не застал, но многие в полку в 1993 году вспоминали его как великого и довольно строгого «уставника». Тогда время такое было. Валился Союз, авторитеты все «упали под плинтус», причем на все уровнях в государстве. Везде завал. Никто никому не нужен был. Поэтому командирам частей приходилось «включать все рычаги» для поддержания дисциплины и порядка. Не у всех и не всегда это получалось. Особенно тяжело в полку было в 1991-1992 годах. Солдатами служили уже местные (в основном этнические молдаване) из ближайшей округи. А в эти годы как раз произошел Приднестровский конфликт. Это же рядом. Крови там было море. Многие из солдат пытались сбежать из полка на войну. Короче, капец, что творилось. Сменил Манченка подполковник Сайкин в 1992 году. Но я не уверен (может и раньше — в 1991), это все по рассказам предшественников, которых почему-то здесь на форуме нет. Сайкин уже при мне был командиром полка аж до 1995 года (в январе перевелся в Россию, похоже в Кинешму, он любил рассказывать про Кинешму, там образцовый полк РХБЗ стоял), а его и сменил Шойко М.И., который на то время был начальником мобилизационной группы. Весь полк был в шоке. С мобгруппы на комполка — это круто. Кроме всего, Шойко любил хорошо принять два по 150 на грудь за один подход. Это знали и солдаты, потому как не раз им приходилось «заносить хвосты» командиру полка в непристойном виде. Однако не смотря на эти слабости работа в полку шла, служба служилась и бардака особенного не было. Так по мелочам, но без криминалов. А фамилии офицеров Гурьева или Михеева Вам ни о чем не говорят.

[quote name=’vitalii_shulga’ date=’23.3.2011, 14:28′ post=’71836′]
[quote name=’fisiy’ post=’61960′ date=’28.5.2010, 23:54′]
Нового ком. полка прислали с Урала. За год практически ликвидировал всю дедовщину.
И надо отдать должное, действительно заботился о рядовом составе.

Попытайтесь вспомнить фамилию, не Манченко ли.

Я лично его не застал, но многие в полку в 1993 году вспоминали его как великого и довольно строгого «уставника». Тогда время такое было. Валился Союз, авторитеты все «упали под плинтус», причем на все уровнях в государстве. Везде завал. Никто никому не нужен был. Поэтому командирам частей приходилось «включать все рычаги» для поддержания дисциплины и порядка. Не у всех и не всегда это получалось. Особенно тяжело в полку было в 1991-1992 годах. Солдатами служили уже местные (в основном этнические молдаване) из ближайшей округи. А в эти годы как раз произошел Приднестровский конфликт. Это же рядом. Крови там было море. Многие из солдат пытались сбежать из полка на войну. Короче, капец, что творилось. Сменил Манченка подполковник Сайкин в 1992 году. Но я не уверен (может и раньше — в 1991), это все по рассказам предшественников, которых почему-то здесь на форуме нет. Сайкин уже при мне был командиром полка аж до 1995 года (в январе перевелся в Россию, похоже в Кинешму, он любил рассказывать про Кинешму, там образцовый полк РХБЗ стоял), а его и сменил Шойко М.И., который на то время был начальником мобилизационной группы. Весь полк был в шоке. С мобгруппы на комполка — это круто. Кроме всего, Шойко любил хорошо принять два по 150 на грудь за один подход. Это знали и солдаты, потому как не раз им приходилось «заносить хвосты» командиру полка в непристойном виде. Однако не смотря на эти слабости работа в полку шла, служба служилась и бардака особенного не было. Так по мелочам, но без криминалов. А фамилии офицеров Гурьева или Михеева Вам ни о чем не говорят.
[/quote]
Уважаемый однополчанен! Я служил с 1990по1992г Вещи Подполковника Сайкина лично перевозил с Кинешмы в Балту

Служил я в 1990 1992 годах в рем взводе тяжкого ни чего не было молдаване действительно бежали и узбеки ну и флаг им в руки,а мы русс кие просто уехали дослуживать в россию. Вспомнил Гурьев был замполитом,когда встречали 1992 новый год ровно в полночь ходил по подразделениям водку искал.Но были и нормальные офицеры ,майор Буренков ,прапорщик Панадей. Ты их захватил кого нибудь?

Ваше сообщение нашел сегодня. 25 ПЗР — моя часть. Только я служил 1987-89г. Можно пообщаться. Мое мыло [email protected]

1987-89 г. Дымовики. Ком роты — Комаров

[quote name=’wvovan’ date=’27.4.2011, 20:44′ post=’73020′]
[quote name=’vitalii_shulga’ date=’23.3.2011, 14:28′ post=’71836′]
[quote name=’fisiy’ post=’61960′ date=’28.5.2010, 23:54′]
Нового ком. полка прислали с Урала. За год практически ликвидировал всю дедовщину.
И надо отдать должное, действительно заботился о рядовом составе.

Попытайтесь вспомнить фамилию, не Манченко ли.

Я лично его не застал, но многие в полку в 1993 году вспоминали его как великого и довольно строгого «уставника». Тогда время такое было. Валился Союз, авторитеты все «упали под плинтус», причем на все уровнях в государстве. Везде завал. Никто никому не нужен был. Поэтому командирам частей приходилось «включать все рычаги» для поддержания дисциплины и порядка. Не у всех и не всегда это получалось. Особенно тяжело в полку было в 1991-1992 годах. Солдатами служили уже местные (в основном этнические молдаване) из ближайшей округи. А в эти годы как раз произошел Приднестровский конфликт. Это же рядом. Крови там было море. Многие из солдат пытались сбежать из полка на войну. Короче, капец, что творилось. Сменил Манченка подполковник Сайкин в 1992 году. Но я не уверен (может и раньше — в 1991), это все по рассказам предшественников, которых почему-то здесь на форуме нет. Сайкин уже при мне был командиром полка аж до 1995 года (в январе перевелся в Россию, похоже в Кинешму, он любил рассказывать про Кинешму, там образцовый полк РХБЗ стоял), а его и сменил Шойко М.И., который на то время был начальником мобилизационной группы. Весь полк был в шоке. С мобгруппы на комполка — это круто. Кроме всего, Шойко любил хорошо принять два по 150 на грудь за один подход. Это знали и солдаты, потому как не раз им приходилось «заносить хвосты» командиру полка в непристойном виде. Однако не смотря на эти слабости работа в полку шла, служба служилась и бардака особенного не было. Так по мелочам, но без криминалов. А фамилии офицеров Гурьева или Михеева Вам ни о чем не говорят.
[/quote]
Уважаемый однополчанен! Я служил с 1990по1992г Вещи Подполковника Сайкина лично перевозил с Кинешмы в Балту

Служил я в 1990 1992 годах в рем взводе тяжкого ни чего не было молдаване действительно бежали и узбеки ну и флаг им в руки,а мы русс кие просто уехали дослуживать в россию. Вспомнил Гурьев был замполитом,когда встречали 1992 новый год ровно в полночь ходил по подразделениям водку искал.Но были и нормальные офицеры ,майор Буренков ,прапорщик Панадей. Ты их захватил кого нибудь?
[/quote]
Случайно наткнулся на данный форум! Всем сослуживцам большущий привет. и спасибо за добрые слова. Ваш прапорщик Панадей Б.Г
Живу и работаю в г.Одессе! Все сообщения кидайте в личку!
Буду рад пообщаться и узнать о судьбе каждого из Вас, и рассказать о себе и других однополчанах!
Можете найти также в Однокласниках многих из сослуживцев!

Я служил в в.ч 71364 с 1990-1992 год. Из них полтора года служил в медсанчасти, полгода во втором батальоне. Застал и Манченко и Сайкина. Из фамилий, которые помню это нач. медсанчасти Нехаенко — очень хороший человек, хотя и довольно мягкий по характеру. Александра Георгиевна — служила медсестрой в медсанчасти. Шентяпин — этот был офицером в ГОИ. Иваненко — интересный человек (был нач.штаба), очень сильный физически. Ходили слухи что он «дулькой» гнул пятаки и однажды в штабе чуть не порвал китель о гвоздь в дверном косяке, дак он его (гвоздь) пальцами вытянул (гвоздь вроде был не маленький). Был случай, когда поймал меня в самоволке. Не сдал, а только «слегка» шлепнул по шее, я думал, что у меня кадык выпадет. Помню майора Шпилевого — веселый дядька, когда заступал дежурным по части, то вечерняя поверка проходила с приколами и шутками.
Кроме того помню медперсонал от автобата — прапорщик Бадюл, и медперсонал от «трубников» — прапорщик Веник (редкого юмора человек, респектищие ему!).

Комполка в мое время называли «папа» и вот у Манченко была еще жена, и когда Манченко «закладывал за воротник» (а он это частенько полюблял) то с женой приезжал в часть по вечерам и делал «смотр чистоты и порядка». Очень мерзкое зрелище было.

Капитан Шабашов — насколько я помню, он ранее служил в Афганистане, что собсно и здорово отразилось на его характере. Он был жесткий офицер и порой жестокий, но зато мог высказать начальству в лицо все, что о нем думает. Я старался его избегать, т.к. он еще был человек настроения и можно было нарваться

Кроме того помню как пару раз в в/ч на вертолете прилетал генерал Пашенцев (прошу прощения если написал фамилию с ошибками).

Гурьев (замполит) пришел в полк примерно в 1991 году. Ходили слухи, что ранее он был особистом, да и методы у него были те же. Т.е. если что в полку случалось, он проводил допрос каждого по отдельности, а потом делал очные ставки. В принципе у меня к нему претензий не было, он яро боролся с дедовщиной в части.
При моей службе был в полку несчастный случай, когда пацан моего призыва (или более позднего) решил пошутить над другим водителем и, разогнавшись на КАМАЗе резко притормозить вплотную возле. Но под колесами оказался гравий и. он КАМАЗом просто раздавил голову парню, которому оставалось служить 2-3 месяца. Извините за возможные неточности, немного позабылось все. Я тогда присутствовал на похоронах этого солдата в качестве санинструктора. Очень жалко было родителей погибшего солдата. Служил он на хлебовозке.
Вот примерно так. Рад встретить однополчан

Ракетные войска стратегического назначения. Справочник. Структура РВСН.

Нас посетили

62-й ракетный Гатчинский Краснознаменный, ордена Красной звезды полк (в/ч 89551), позывной «Хребет».

Сформирован как «в/ч 89551» в июне 1960 года в Балте, Одесской области, в составе 29-й ракетной бригады, на базе 751-го истребительно-противотанкового артиллерийского полка, дислоцировавшегося в г. Казах, Азербайджанской ССР. На основании директивы МО СССР № 9/59215 от 5 апреля 1961 года полк переформирован в 62-й ракетный полк и передан в состав РВСН.

С мая 1961 года полк в составе 46-й ракетной дивизии.

  • 1-й дивизион с 4-мя ПУ Р-12 (SS-4) — заступил на боевое дежурство 12 февраля 1962 года;
  • 2-й дивизион с 4-мя ПУ Р-12 (SS-4) — заступил на боевое дежурство 12 февраля 1962 года.

3 ноября 1962 года полку было вручено Боевое знамя 62-го ракетного Гатчинского Краснознаменного ордена Красной звезды полка.

В 1962-м году на окраине Балты построены дома для семей офицерского состава (ДОСы).

С 1961 по 1968 год полк произвел 8 учебно-боевых пусков ракеты 8К63 с оценками «хорошо» и «отлично».

Оба дивизиона сняты с боевого дежурства в 1968 году.

В 1969 году, в связи с перевооружением дивизии на ракетный комплекс УР-100 (8К84) (SS-11), передислоцирован в г. Первомайск и переформирован на штат ракетного полка ОС.

25 мая 1970 года полк заступил на боевое дежурство с 10 шахтными пусковыми установками УР-100 (8К85) (SS-11) на БРК-1.

В 1973 году полк перевооружен на ракетный комплекс УР-100У.

В 1975 году — на ракетный комплекс УР-100Н (SS-19).

В 1979 году — на ракетный комплекс УР-100НУ (SS-19 mod. 3).

В 1989 году полк получил на вооружение ракетный комплекс РТ-23УТТХ (SS-24), заступив на боевое дежурство 29 декабря 1989 года (1-й позиционный район — Николаевская обл. Первомайский район).

Есть и другой вариант последовательности перевооружения полка, опубликованный на сайте RussianArms [1]:

«Полк перевооружен и заступил на боевое дежурство с 10 ШПУ с ракетами УР-100 (8К84) с 25 мая 1970 года (боевой расчет под командованием майора Знакова Ф.Ф., расчеты капитана Ксенникова А.Г. и майора Редкозубова Б.Д.)

Полк перевооружен и заступил на боевое дежурство с 10 ШПУ с ракетами УР-100У (15А20) с 17 октября 1975 года (расчет подполковника Дударева А.Ф. и майора Хромова Г.П).

Полк перевооружен и заступил на боевое дежурство с 10 ШПУ с ракетами УР-100Н (15А35) 9 сентября 1980 года.

Полк перевооружен и заступил на боевое дежурство с 10 ШПУ с ракетами РС-22 «Молодец» (15Ж60) с 20 августа 1988 года (Расчет в составе: полковник Петелин ЛФ., майор Береснев П.Ф., ст. лейтенант Куркин Н.И.

Снят с боевого дежурства и 30 ноября 1999 года расформирован.»

В соответствие с принятой Верховным Советом Украины 16 июля 1990 года Декларацией о государственном суверенитете Украины, его заявлением от 24 октября 1991 года «О безъядерном статусе Украины» и подписанным Министром иностранных дел Украины 23 мая 1992 года Лиссабонским протоколом к Договору между СССР и США, практически с 1993 года начался процесс ликвидации ракетно-ядерного оружия в Украине.

Примерно в 1996 году ракеты изъяты из шахт.

Я люблю итальянцев

Так меня учила мама. Моей маме, когда началась война, было 24 года. Она была молодой и очень красивой. Вместе с моей бабушкой они попали в гетто в Балте.

Несколько семей жили в одной комнате в доме с чердаком. На этом чердаке они нашли мешок полусгнивших семечек подсолнуха, чем и питались. Другой еды не было. Чтобы не попасть в бордель к фашистам мама одевала тряпье и мазала лицо сажей и грязью. На всякий случай оборудовали тайник, повесив тряпку на стену, а за тряпкой была дверь в каморку, где мама пряталась, когда приходили фашисты.

Один раз она не успела спрятаться, и в комнату вошел итальянский офицер. Он увидел маму и по-итальянски сказал: «О, какая красивая женщина». Огляделся на ужас существования несчастных евреев и ушел. Бабушка и мама плакали, ожидая самого худшего.

На следующий день он вновь зашел и, не говоря ничего, протянул маме буханку хлеба. Больше он не приходил, а бабушка и мама долго растягивали этот хлеб.

Вот почему я люблю итальянцев. Если бы не этот итальянский офицер, я, может быть, и не писал бы эти строки. Я желаю потомкам этого итальянца того же, чего и желаю себе и молюсь за их благополучие.

Ушер Рашкован. Кишинев Молдова.

Об итальянских войсках в Балте два фрагмента воспоминаний бывшего узника гетто Ильи Наумовича Кошина (Одесса. 2009 год). На момент создания гетто ему было 14 лет.

…по разнарядке я попал на работу к итальянцам. В Балте наряду с немецкими и румынскими войсками, были расквартированы и итальянские части.

Привели нас, человек тридцать, на какие-то склады. Надо было переносить с первого на второй этаж мешки с зерном. Естественно, что непрерывно таскать такие мешки тяжело, но итальянскому солдату – надзирателю показалось, что мы часто отдыхаем, и он начал нас хлестать плеткой. Появившийся офицер прекратил это. Наши бессарабцы поняли смысл этого разговора между ними (румынский похож на итальянский). На вопрос офицера: «В чем причина избиения?», солдат ответил: «За плохую работу». На что офицер сказал: «Что у тебя других мер воздействия нет, ты что не видишь, что среди работающих есть дети, ты думал о своих детях, когда их бил?». Затем офицер, узнав, что мы не кормлены, отвел меня и еще одного мальчика на склад и велел нам взять мешок, наполовину заполненный картошкой. Дальше случилось невероятное. Солдат, только что избивавший нас, жестами объяснил, что необходимо разжечь костер и испечь картошку. Мы были освобождены от работы, и начали печь картошку на костре для всех голодных работающих. Так, помимо избиений нас румынами и немцами, мы узнали отношение к нам итальянцев…

… Осенью 1943 года союзные войска высадили десант на Сицилии и южной Италии. Успешные действия англо-американского десанта заставили капитулировать фашистскую Италию.

В Балте стояла итальянская воинская часть, была итальянская комендатура. Казарма итальянских солдат располагалась на улице Котовского напротив бывшего здания швейной фабрики. В один из дней возле казармы появилась охрана из немецких и румынских солдат, а еще через пару дней я и еще трое ребят из гетто попали на работу в итальянскую казарму. Входные двери снаружи и внутри охраняли немецкие и румынские солдаты. Итальянцы сидели внутри казармы, затем появились немецкие машины, и началось разоружение. Солдаты выходили по одному и бросали на землю винтовки. Офицеры складывали пистолеты на стол. Наша задача состояла в том, чтобы поднимать винтовки и передавать их в машину. По мере сдачи оружия солдат в сопровождении немецкой охраны увозили из казармы. Таким образом, я стал одним из свидетелей и даже участником разоружения итальянской армии. Из союзников итальянцы в одночасье превращались в военнопленных.

БА́ЛТА, город в Одесской области Украины. Еврейское население имелось в Балте уже в начале 16 века.

5 августа 1941 г. немецкие и румынские войска оккупировали город. 8 августа в Балте было убито около 200 евреев Балта вошла в состав Транснистрии, зоны румынской окупации. Осенью-зимой 1941 г. прибыло около полутора тысяч депортированных евреев Бессарабии. В декабре 1941 г. было создано гетто, ограниченное улицами Кузнечной, Уварова, Синявской и рядом других. в котором было заключено около четырех тысяч человек.

В ноябре 1941 г., появился приказ № 23 румынской администрации, касающийся евреев Транснистрии. Его карательные меры строго проводились в жизнь. Всем евреям в гетто, запрещалось находиться вне его пределов без уважительной причины. Нарушители считались шпионами и подлежали расстрелу. Кроме того евреи были обязаны носить на груди и спине шестиконечные звезды.

В июле 1942 г. прибыло еще 200 евреев из Бессарабии. Многие умерли от голода и болезней.

Несмотря на ужасные условия, евреям Балты повезло больше, чем обитателям других гетто, здесь к моменту освобождения в марте 1944 насчитывалось более 2700 евреев.

В сентябре 2015 года был открыт мемориал узникам Балтского гетто: 5 тысячам евреев, погибших в годы войны. Автор скульптурной композиции А. Копьев. Установлена памятная доска с именами тех, кто спасал евреев и мраморная плита, посвященная Королеве Румынии Елене, много сделавшей для спасения евреев Балты во время Холокоста.

Одесская область: вооружённые люди напали на воинскую часть

Группа вооруженных людей в балаклавах и камуфляжной форме совершили сегодня ночью нападение на базу ресурсного обеспечения и аварийно-спасательных работ ГСЧС Украины в селе Жеребково Ананьевского района Одесской области.

Как сообщает «Думская» со ссылкой на пресс-службу облУВД, нападавших было больше десяти человек. Они скрутили часового части и отобрали у него карабин СКС. Второй часовой начал стрелять в воздух, поднял тревогу и нападавшие скрылись.

Сейчас на месте происшествия работает милиция и СБУ.

Отметим, что после демилитаризации в 2004-2005 годах сил МЧС Украини и превращения войск Гражданской обороны Украины в невоенную (специальную) Оперативно-спасательную службу гражданской защиты ей досталось в наследство большое количество оружия, в т.ч. автоматы 7,62 АКМ, 5,45 АКС-74У, пулемёты РПК, КПВТ, РПД-44, ПКТ, РПКС-74, ДТ, ПК, пистолеты ТТ, ПМ, АПС, винтовки СВД, карабины ‎СКС, гранатометы РПГ-2, различные наименования гранат и боеприпасов.

Оружие было вывезено из расформированных и реорганизованных воинских частей МЧС (за исключением необходимого для охраны и обороны имущества и объектов) и сконцентрировано на трех складах. Один из них расположен в Жеребково.

Воинская часть в балте

ЕВРЕЙСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ В МОСКВЕ
Вестник ЕУМ, № 3 (13), 1996

А. Зельцер (Иерусалим)

Балтский погром [1], происшедший в последние дни марта 1882г., занимает особое место в истории антиеврейских беспорядков 1881—1882 гг. Эта вспышка была достаточно симптоматичной по своей жестокости и разрушительности, безразличию и прямому участию местных властей. С другой стороны, Балтский погром стал важным по своим последствиям событием для евреев России, заметно усилив эмиграционные настроения и вызвав многочисленные отклики в прессе, побудившие верховные органы к принятию срочных мер по пресечению растущего насилия в стране.

Рост антиеврейских беспорядков в стране

Антиеврейские беспорядки 80-х гг., возникшие первоначально весной 1881 г. в ряде крупных городов Юга страны (Елисаветграде, Одессе и Киеве) и переместившиеся впоследствии в мелкие города, местечки и деревни, ознаменовали собой новый этап во взаимоотношениях между еврейским и христианским населением. Вплоть до этого времени погромы были практически неизвестны в России. После разделов Польши еврейское население страны испытывало на себе различные законодательные ограничения — ограничение в праве повсеместного проживания, многочисленные выселения, рекрутчину, вмешательство во внутренние дела (роспуск кагала 1844 г., создание еврейских казенных училищ) и пр. Однако это была государственная политика, которая не несла отпечатка «дикого русского бунта». Погромы в Одессе (1821, 1859, 1871 гг.) и Аккермане (1862 г.) носили качественно иной характер. Вплоть до 15 апреля 1881 г., первого погрома в Елисаветграде, вероятность массового насилия на национальной почве была много ниже, чем традиционные крестьянские волнения против помещиков (впрочем, число последних также не было сколь-нибудь значительным до начала 80-хгг.).

Модернизация и индустриализация в России, особенно усилившиеся вследствие преобразований Александра II, углубили социальные, политические, национальные противоречия. Усилилось брожение в кругах радикальной интеллигенции, вылившееся в убийство Александра II народовольцами 1 марта 1881 г. Углубился раскол в русском обществе на консервативный (националистический) и либеральный лагери. Это нашло отражение в прессе и еще больше способствовало дестабилизации обстановки. В газетах, близких к правительственным кругам, развернулась мощная антисемитская кампания, которая началась еще в конце 1870-х гг. Наиболее враждебными по отношению к евреям были «Новое время» в Петербурге, «Киевлянин» в Киеве, «Виленский вестник» в Вильно и «Новороссийский телеграф» в Одессе. С другой стороны, либеральная русская пресса, противостоявшая надвигавшейся в стране реакции («Голос», «Санкт-Петербургские ведомости» и др.), выступала против антиеврейских гонений, что составляло часть ее общей программы, направленной на поддержку продолжения и углубления реформ Александра II.

Все это сопровождалось глубоким экономическим кризисом. Возникновение крупных предприятий, появление железных дорог, улучшение товарообмена привели к заметному снижению конкурентоспособности отсталого мелкого ремесленного производства, что вело к разорению ремесленников и других слоев населения, связанных с этим производством. Кроме того, для начала 80-х гг. характерно массовое бегство разорившихся крестьян в города, вызванное неурожаем 1880 г. Все вместе это повлекло заметный рост цен (в Подольской губернии цены на хлеб поднялись с 92 коп. за пуд в 1879 г. до 1,32 руб. в 1881 г. и уступали росту цен лишь в Таврической губ.) и, как следствие, значительное обнищание населения (в том числе и еврейского). Появляется довольно большой слой населения, не имевший постоянного заработка, кочующий с места на место в поисках пропитания. Это вызвало скачок преступности в городах и местечках. Вот этот слой, прозванный современниками «босой командой», и составил базу погромного движения [2].

Вместе с тем антиеврейское законодательство создало у окружающего населения образ униженного еврея, даже более бесправного, чем крестьянство. Широкая открытая травля евреев, развернувшаяся в антисемитской прессе, еще более развращала население, провоцируя на безнаказанность антиеврейских выступлений.

Среди причин, вызвавших такой всплеск насилия в стране, израильский историк М. Аронсон выделяет в первую очередь модернизацию и индустриализацию и в значительно меньшей степени традиционный антагонизм, существовавший между еврейским и христианским населением,— религиозный и экономический [3].

Для вспышки антиеврейских беспорядков в условиях такой повышенной нестабильности зачастую достаточно было ни на чем не основанных слухов о «еврейском разгуле». Так, например, для погромной волны 1881 г. характерным поводом начала погромов был слух о том, что евреи-нигилисты убили АлександраII и что есть приказание (указ) об избиении евреев, но власти скрывают этот факт от народа [4].

Весной 1882 г. волна беспорядков на Юге и Юго-Западе страны, ослабевшая поздней осенью предыдущего года, стала вновь нарастать. Еврейская пресса, зачастую со ссылками на русские провинциальные и столичные издания, буквально переполнена сообщениями о столкновениях между христианским и еврейским населением. Число этих столкновений, их дерзость со стороны христиан возрастали по мере приближения к православной пасхе. Однако в большинстве случаев вмешательство полиции пресекало насилие и оно не успевало достигнуть большого размаха. Во многих населенных пунктах местные власти, поскольку, как правило, сил полиции было явно недостаточно, прибегали к помощи войск, а также окрестных крестьян и с их помощью усмиряли беспорядки. Причем часто усмирение заключалось просто в высылке погромщиков из одних районов, в которых происходили эксцессы, в другие, что приводило к перемещению уголовных элементов по всему краю [5].

Власти пытались предотвратить повторение волны погромов весны — лета 1881 г. 8 сентября 1881 г. было опубликовано принятое Комитетом министров по инициативе министра внутренних дел Н. П. Игнатьева «Положение о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия», сообщавшее о введении особого положения в случае «преступных посягательств против существующего государственного строя или безопасности частных лиц и их имуществ, или подготовлением таковых так, что для охранения порядка применение действующих постоянных законов окажется недостаточным». К «неблагополучным» были отнесены кроме Московской и Петербургской губерний также губернии Юга и Юго-Запада России, в том числе и Подольская [6].

Накануне пасхи 1882 г. Игнатьев с одобрения царя разослал генерал-губернаторам и губернаторам циркуляр, в котором указывал на необходимость предупреждения возможных беспорядков и в случае их возникновения требовал принять исключительные меры к их подавлению «для охранения общественного порядка и личной безопасности еврейского населения» [7]. В соответствии с этим циркуляром указывал на необходимость принятия «мер к предупреждению и прекращению противоеврейских беспорядков» и киевский генерал-губернатор Дрентельн (которому подчинялась и Подольская губ.), возложив полностью ответственность на губернаторов [8].

В южных губерниях предпринимали меры и местные власти. В ряде мест были отданы распоряжения о закрытии питейных заведений на первые три дня праздников и об усилении состава полиции. В Конотоп (Черниговская губерния) из-за опасения повторения погрома, происшедшего в апреле 1881 г., были присланы две роты пехоты и два эскадрона драгун, снабжение квартирами которых приняла на себя местная еврейская община. В Одессе на пасху по городу разъезжал казачий патруль с целью предупредить возможные беспорядки [9].

В результате многочисленные антиеврейские волнения накануне праздников, так же как и большинство беспорядков в последние дни марта и в начале апреля (Дубоссары Херсонской губ., Карповичи Черниговской губ., Меджибож, Летичев Подольской губ. и др.), были сравнительно быстро пресечены полицией и войсками и не достигли устрашающих размеров. И хотя материальный урон со стороны евреев был весьма значительным, было много избитых, были даже убийства, но практически везде местные власти, хотя и без энтузиазма, прикладывали усилия, чтобы сдержать насилие. Печальное исключение составила Балта, в которой предпринятые меры по отмене традиционных пасхальных гуляний оказались явно недостаточными и лишь способствовали дестабилизации обстановки в городе [10].

Обстановка в Балте накануне православной пасхи была очень тревожной. Еще 15 марта полицмейстер вызвал к себе «именитых граждан г. Балты» и передал им сведения о полученных анонимных письмах, в которых говорилось о предстоящих беспорядках. Приглашенные евреи просили полицмейстера предпринять необходимые меры, предлагали, в частности, нанять за свой счет 30—40 городовых («будочников»). Однако получили от полицмейстера ответ, что такой способ ненадежен. Известие о погроме, происшедшем 21 марта в расположенном недалеко от Балты местечке Волигоцолово Ананьевского уезда Херсонской губернии, посеяло среди евреев города сильную панику. Полицмейстер вновь пригласил к себе евреев и предупредил, что положение опасно, сообщив, что принял меры. Однако евреи не успокоились. Они послали 22 марта в Петербург, в том числе на имя Гинцбурга и Полякова, телеграммы, в которых сообщали, что ожидаются, по отзывам самой же полиции, беспорядки, и спрашивали совета, что им делать, ходатайствовали о посылке войск в Балту [11].

Погром начался с довольно «банального» эпизода: 29 марта подростки стали кидать камни в дома евреев (по другой версии — попали камнем в лоб еврею). Евреи погнались за хулиганами. Те укрылись в здании пожарной охраны, расположенном на соборной площади города. Начали стекаться евреи и христиане, полетели комья земли и камни, началась драка. Так как евреев в городе было больше, чем христиан, численный их перевес был и на площади. Появились представители власти: исправник, полицмейстер, воинский начальник и воинская команда. Полиция и войска начали бить евреев прикладами и саблями. Это событие, а также разнесшийся слух о том, что евреи побили окна в соборе, сыграли свою роль. Начался погром.

Погромщики устремились в Турецкую часть города, отделенную рекой, где евреев было меньшинство, и там, постепенно нарастая, началось истребление всего еврейского имущества. На следующий день погром возобновился и распространился на центральную часть города, в которой жило основное еврейское население. Исправником к утру было вызвано около 500 крестьян из окрестных деревень, которым он объяснил, что их привлекают для пресечения беспорядков, но не сообщил каких, и те полагали, что вызваны властями для усмирения евреев. Крестьяне присоединились к погромщикам. Погром продолжался до конца дня. 31марта ночью приехал подольский губернатор Милорадович; вслед за ним прибыли войска. Губернатор предпринял решительные меры к пресечению насилия, запретил сборища на улицах и предупредил жителей, что в случае повторения беспорядков будет применена военная сила, а в случае необходимости войска прибегнут к оружию. Были расклеены печатные объявления по всему городу за подписью губернатора, в которых он приказывал всем сдать вещи, принадлежавшие евреям, в полицейский участок, чтоб избежать ответственности по всей строгости законов. Беспорядки в самой Балте более не возобновлялись. В результате погрома было разорено 976 домов, 278 лавок и 31 винный погреб; сумма убытка достигла полутора миллионов рублей; 211 человек было ранено, в том числе 39 ранено тяжело; 12 человек было убито и умерло от последствий погрома; отмечено более 20 случаев изнасилований. Началось следствие. Более 50 человек было арестовано. Часть из них предстала перед подольским судом (15 июня), остальные за более тяжелые преступления — перед Киевским военно-окружным судом (30 июня). Они были осуждены на различные сроки, причем двое были приговорены к смертной казни через повешение и трое к каторжным работам на 15 лет [12].

Характерной чертой Балтского погрома была бездеятельность, а то и прямое содействие погромщикам со стороны местных властей. 29 марта власти скорее всего могли достаточно быстро пресечь погром. Однако этого не произошло. Более того, их действия вольно или невольно содействовали разрастанию беспорядков. Так, уже в первый день погрома войска не пропускали евреев через мост на Турецкую сторону, что позволило грабителям разгромить находящееся там имущество евреев; власти освободили под нажимом толпы арестованных в первый день погрома 24 христиан, в то время как задержанные евреи были под арестом вплоть до прибытия в город губернатора. В начале второго дня погрома, 30 марта, власти тоже еще могли предотвратить дальнейшее насилие — войска в какой-то мере пытались сдержать беспорядки; местный батальон, патрулировавший город, оцепил толпу и продержал ее почти час, в течение которого протоиерей Радзионовский пытался уговорить погромщиков разойтись. Однако с появлением полицмейстера, воинского начальника и исправника цепь разомкнулась и чернь в сопровождении прибывших из деревень крестьян набросилась на спиртной склад, напилась и начала крушить и разбивать все на своем пути. Когда начался массовый разгул, приостановить разгром силами местной полиции и сравнительно небольшого гарнизона было уже не просто, тем более что в избиениях участвовали и сами солдаты. Впрочем, погромщики действовали группами в 10—15 человек, что давало властям возможность нейтрализовать эти мелкие банды, в составе которых было немало подростков 13—15 лет обоего пола. Однако эта возможность использована не была. Полицмейстер куда-то исчез, и все время погрома его никто не видел. Полиция и солдаты в значительной мере содействовали хулиганам. Воинский же начальник Карпухин патрулировал в течение всего дня по городу в сопровождении солдат, которые, однако, погрому не противодействовали. По его приказу многие сопротивляющиеся грабителям евреи были арестованы. Основную же часть гарнизона он разместил на соборной площади для охраны собора, хотя никакой надобности в этом не было. На все попытки местной русской интеллигенции внушить властям, что следует остановить погром, звучал ответ администрации: «Это не ваше дело». Тот факт, что отдельным христианам удалось не только спасти имущество своих соседей-евреев, но уберечь иногда целые улицы, уговорив погромщиков не трогать их, также подтверждает, что власти не предпринимали с самого начала усилий пресечь беспорядки [13].

Балтское руководство попыталось убедить губернское начальство, что беспорядки были организованы самими евреями. С этой целью полицмейстер телеграфировал подольскому губернатору Милорадовичу, что евреи взбунтовались и напали на собор.

Сценарий «еврейского бунта»должны были подтвердить аресты евреев. Скорее всего для этой же цели были расположены войска на соборной площади для защиты собора. Более того, предводитель дворянства Бялогородецкий в день приезда губернатора вызвал к себе балтского раввина Шапиро и сказал ему: «Передайте вашим евреям, чтоб они не марали начальство перед губернатором и не жаловались бы на христиан, иначе им будет еще хуже: до сих пор грабили их имущество, а то может дойти еще и до резни». Когда Милорадович вызвал к себе евреев, выяснилось, что губернатор прибыл в Балту не для усмирения погромщиков, а для устранения еврейских беспорядков. И только заступничество протоиерея Радзионовского, опровергшего слухи о разгроме собора, некоторых представителей местной русской интеллигенции, а также печальные последствия разгрома заставили губернатора изменить точку зрения [14].

Что касается самих погромщиков, то на основании газетных сообщений можно попытаться выделить следующую мотивацию их поступков. Так, в целом серьезным поводом к возникновению погромов 1881—1882 гг. были религиозные мотивы. Это характерно и для Балтских событий. Основным поводом для начала беспорядков послужил слух о посягательстве евреев на христианскую святыню — городской собор. На присутствие религиозных мотивов также указывает осквернение семи городских синагог и молелен, а также случай уничтожения найденного в частном доме свитка Торы. Об этом же свидетельствует обида христиан на запрещение полицмейстером народных праздничных гуляний на соборной площади, в чем они усматривали руку евреев («Участники беспорядков, разбивая имущество евреев, часто, говорят, причитали: «Мы не присягали жидам; через них у нас нет музыки, качелей»). Достаточно выраженными в Балте были и экономические мотивы: очень тщательное, зачастую многократное разорение еврейских домов и лавок, в том числе уничтожение продуктов питания, материи и пр., а также многочисленные случаи грабежей, присвоения еврейского имущества и денег (из деревень 31 марта с целью грабежа прибыли женщины, старики, дети). Вместе с тем во время погрома звучал и совсем новый мотив — призыв евреям убираться в Америку. Кроме того, среди погромщиков бытовало мнение, что часть населения, выступавшая в защиту евреев, в том числе и духовенство, подкуплена евреями [15]. Здесь скорее всего можно уже видеть влияние юдофобской прессы.

Какова была реакция самих евреев Балты, жертв погрома? Как было показано выше, они пытались предотвратить погром, воздействуя как на полицмейстера, так и на высшие органы власти, но безрезультатно. Когда погром разразился, евреи начали изыскивать способы индивидуальной и групповой защиты (договор между несколькими соседями). Здесь и оборона своего имущества, и защита своей семьи, но это чаще всего заканчивалось жестоким избиением евреев и их арестом. Вместе с тем состоятельные евреи старались купить себе безопасность и сохранность своего имущества у полицейских и военных чинов или просто откупиться от банд грабителей, которые расхаживали по городу. Однако большинство спасалось бегством, особенно когда стало ясно, что защитить свое имущество не представляется возможным из-за поддержки погрома властями [16].

Погромная атмосфера полностью не развеялась и с приездом губернатора. Волна беспорядков, как это характерно в целом для погромов 1881—1882 гг., переместилась в уезд, где крестьяне громили еврейские колонии, уничтожали имущество, птицу и скот, пока не были усмирены войсками. Да и в самой Балте положение было далеко не стабильным. Все время циркулировали слухи о новых беспорядках, которые вот-вот должны были начаться в Балте. Эти слухи активно подогревались угрозами со стороны христианского населения устроить в городе резню. Тем более, что многие из арестованных были временно освобождены — взяты на поруки местным христианским населением. Паника еще более усилилась вследствие пожара, возникшего в городе 12 апреля и охватившего уцелевшие еврейские дома [17].

О страхе евреев Балты перед возможным повторным погромом свидетельствует также ходатайство раввина города Шапиро перед киевским генерал-губернатором Дрентельном о помиловании двух главных виновников Балтского погрома, приговоренных к смертной казни [18].

Экономическое положение в городе было крайне тяжелым. Основанный 5 апреля 1882 г. Комитет по оказанию помощи погромленным мог только в самой незначительной степени оказать содействие и функционировал только благодаря помощи, полученной от жертвователей по всей стране. (Был организован сбор средств через все еврейские печатные органы и другие каналы.) Торговая жизнь в городе была практически полностью парализована.

Разгром еврейского имущества привел к полному разорению большого числа жителей Балты. Кроме того, неизбежность постоянных столкновений с погромщиками в условиях сравнительно небольшого города должна была, по-видимому, усиливать напряженность. Многие евреи покидали Балту, переселялись на новые места. Причем явное предпочтение отдавалось большим городам, в которых было больше надежды найти себе заработок и активность властей по предотвращению беспорядков, судя по сообщениям в прессе, была гораздо выше (Одесса, Елисаветград и др.).

На март — апрель 1882 г. приходится пик эмиграционных настроений. Во многих городах, в том числе и в самой Балте, возникли кружки по поощрению эмиграции. Балтский погром и другие более мелкие антиеврейские выступления, показавшие, что на защиту властей рассчитывать не приходится (не помогали зачастую даже деньги), еще более усилили эмиграцию. Свидетель Балтского погрома, указывающий на нежелание властей, как в Петербурге, так и на местах, наказать виновных в погроме по всей строгости и защитить евреев, подчеркивает невозможность жить в создавшихся условиях и выход видит только в эмиграции. Он прямо призывает: «Встань, мой народ, и уйдем в один день отсюда и поищем убежище в далеких краях». Заметную долю среди эмигрантов, направлявшихся в большинстве своем в Соединенные Штаты Америки, составляли образованные слои еврейского населения. Так, среди покинувших Балту упомянуты учитель и провизор. Среди оставивших Екатеринослав отмечалось много гимназистов и учеников реальных училищ. Балтские события заметно повлияли на размеры эмиграции. Так, в середине апреля из Каменец-Подольска за одну неделю отправилось за рубеж более 50 семейств, причем отмечалось, что число эмигрантов нарастало по мере прибывания беженцев из Балты, сообщавших подробности погрома. Подобное явление наблюдалось и в Елисаветграде [19].

Балтский погром и власти

Начало погромов 1881 г. совпало с серьезными перестановками в высших эшелонах власти в России, в том числе и в Министерстве внутренних дел. На должность министра внутренних дел был назначен граф Н. П. Игнатьев, в прошлом дипломат, посол России в Константинополе, известный своей ролью в подготовке Сан-Стефанского договора, заключенного в 1878 г. По возвращении в том же 1878 г. в Россию Игнатьев сблизился с московскими панславистами круга Аксакова. В то же время он находился под сильным влиянием обер-прокурора Святейшего Синода Победоносцева, благодаря которому скорее всего и был назначен на пост министра, несмотря на отсутствие необходимого опыта управления. Принадлежность Игнатьева к панславистским кругам, одной из характерных черт которых был агрессивный антисемитизм, а также столь присущая Игнатьеву склонность ко лжи, лицемерию и интригам, которыую отмечали современники, сказались и на его политике в отношении евреев [20].

В его программе, составленной еще в середине марта 1881 г., отмечалось, что в «Петербурге существует могущественная польско-жидовская группа, в руках которой непосредственно находятся банки, биржа, адвокатура, большая часть печати и другие общественные дела. Многие законными и незаконными путями и средствами они имеют громадное влияние на чиновничество и вообще на весь ход дела» [21]. Тех же поляков и евреев склонен он был рассматривать и как почву для тайной организации нигилистов [22].

Этот взгляд на евреев как на вредный для России элемент характерен для Игнатьева на протяжении всего периода пребывания его во главе Министерства внутренних дел. В резких комментариях к прошению барона Гинзбурга о непоправимых последствиях выселения евреев из деревень, поданному 22 марта 1882 г. на имя царя, и в своей записке к царю в связи с этим вопросом Игнатьев использует весь набор современной для того времени антисемитской терминологии. Он утверждает, что «в бедственном положении, если и признать его действительно существующим,— виноваты сами евреи, возбудившие своими незаконными действиями и экономическим гнетом на христиан общую ненависть населения». Начиная с конца августа 1881 г. этот тезис становится основной версией происхождения антиеврейских беспорядков (до этого времени погромы связывались с агитацией революционеров). Другую причину погромов Игнатьев, как и некоторые другие высокопоставленные чиновники, например Дрентельн, видел в возбуждении антагонизма самими евреями, «так как замечено, что и до погрома, и после прибытия войск они своим вызывающим образом действия усиливают существующую вражду. Если администрация стала строго относиться к евреям, то потому, что во многих случаях погромы вызваны их нахальством]« [23].

Правомочность ограничений евреев в правах проживания Игнатьев объяснял сложностью отношений между «евреями-талмудистами», особенностью которых являлось внутреннее кагальное устройство, и «производительным населением», а также особо высокой уголовной преступностью, характерной для еврейского населения. Более того, в самом ходатайстве барона Гинзбурга, бывшего в Петербурге, по мнению Игнатьева, «представителем всемирного еврейского союза (Alliance israelite)», в его стремлении противодействовать новым антиеврейским гонениям он видел точку зрения и стремления «всемирного кагала» [24].

Тем не менее, оказавшись на посту министра внутренних дел, Игнатьев должен был предпринять меры к пресечению антиеврейских беспорядков и наведению порядка в стране. Уже в циркуляре, опубликованном 6 мая 1881 г., в котором Игнатьев изложил свою программу, он отмечал по поводу еврейских погромов, что «подобные нарушения порядка должны быть не только преследуемы, но и заботливо предупреждаемы, ибо первый долг правительства охранять безопасность населения от всякого насилия и дикого самоуправства» [25]. Стремлением к пресечению антиеврейских беспорядков объясняется скорее всего и принятие в сентябре 1881 г. «Положения о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия». Рост антиеврейских выступлений весной 1882 г. вновь побудил Игнатьева к изданию циркуляра о принятии губернаторами превентивных мер к недопущению насилия над евреями.

Эта двойственность в политике Игнатьева по отношению к евреям как к внешней злой силе, нещадно эксплуатировавшей христианское население, проповедовавшей (совместно с поляками) «слепое подражание Европе» [26], чуждое русскому народному сознанию, и в то же время принятие им, как главой Министерства внутренних дел, мер по пресечению открытого насилия толпы над евреями нашли отражение в полной мере и в отношении властей различного уровня к балтским событиям.

Уже 30 марта Игнатьев сообщил царю о происшедших в Балте беспорядках, направленных против евреев, и о выезде на место губернатора. На докладе Александр III отметил, что это весьма печально. Однако первое, очень сжатое, официальное сообщение о погроме появилось в «Правительственном вестнике» только 2 апреля [27]. Того же 2 апреля Петербургский телеграф принял телеграмму из Балты с сообщением корреспондента газеты «Голос» о происшедшем в городе еврейском погроме. Телеграмма была разрешена для передачи подольским губернатором Милорадовичем. В телеграмме говорилось:

«Специально обозрел Балту после погрома. Все магазины, лавки, числом более 300, разбиты. Множество товаров уничтожено, унесено; из всех еврейских домов не осталось 30-ти уцелевших; ни платья, ни мебели, ни постели, ни посуды, ни утвари, ни окон, ни дверей нет у евреев; вино, водка почти из всех еврейских складов выпущены; все улицы покрыты перьями; около ста человек евреев избиты; немало избитых христиан; один еврей умер; вчера богачи, сегодня нуждаются в необходимом; нужда в хлебе отчасти удовлетворяется пожертвованиями; хлеб привозится из Одессы; войска прибыли 31/3; прибывший 31/3 губернатор принимает меры [к] успокоению. Им высланы войска в окрестности, где спокойствие восстанавливается».

Начальник телеграфа счел нужным переадресовать ее министру внутренних дел графу Игнатьеву [28]. Игнатьев придерживался точки зрения, что основной функцией прессы должно быть успокоение общества, что пресса должна сообщать только ту информацию, которую будет предлагать ей Министерство внутренних дел. Причем эти взгляды основывались на утверждении, что пресса зачастую, ориентируясь на слухи, передает недостоверную информацию. Неудивительно поэтому, что доставленная телеграмма вызвала сильное неудовольствие министра, о чем свидетельствует отправленное им (5 апреля) на имя Милорадовича письмо, в котором он указывал губернатору, находившемуся непосредственно в самой Балте, на недостоверность (преувеличенность) сведений, «оглашение которых совершенно напрасно послужило бы к возбуждению общественного мнения», и сообщал, что не считает нужным передать телеграмму по назначению [29].

В то же время в своем очередном докладе Александру III 3апреля Игнатьев, отметив, что со 2-го числа порядок восстановлен, торговля возобновляется, дома и лавки приводятся в порядок, арестованные переданы в распоряжение судебной власти, указал также на то, что повреждены были почти все еврейские дома и лавки, истреблено значительное количество имущества и товаров, а также много избитых евреев и христиан, то есть именно те факты, на которые он в письме к Милорадовичу указывал как на недостоверную информацию [30]. Подольский губернатор Милорадович предпринял достаточно жесткие меры, направленные на прекращение насилия, защиту еврейского населения и наказание виновных [31].

Более того, как мы видели выше, Милорадович разрешил передачу по телеграфу телеграммы для «Голоса», сообщающей о размахе погрома. Однако отношение губернатора к балтским событиям довольно быстро меняется, что следует связать, по-видимому, с полученным письмом от Игнатьева. Письмо отправлено 5 апреля, а сразу же после отъезда губернатора из Балты (8 апреля) городской голова пригласил всех видных евреев города и сообщил им, что губернатор полагает, что среди причин, вызвавших беспорядки, нельзя не видеть и того, что евреи собираются кучками, нападают на христианское население, срывают платки и т. д. Такое поведение раздражительно действует на страсти толпы и может повлечь за собой дурные последствия. И далее последовало предложение губернатора, что евреи вследствие указанного выше берутся увещевать своих единоверцев не собираться толпами, не задевать христиан и вообще избегать всего того, что может так или иначе оскорбить последних. Евреи приняли предложение губернатора и обещали приложить все старания к тому, чтобы устранить все возможные недоразумения. Со своей стороны христиане — гласные городской думы обязались, не принимая без полиции каких-нибудь мер, увещевать и нравственно влиять на своих единоверцев. Таким образом, губернатором была выдвинута версия, что беспорядки были спровоцированы самими евреями. Той же версии придерживался и начальник каменец-подольского жандармского управления (см.. Приложение). Но в его версии добавился еще один пункт — евреям свойственно все всегда преувеличивать свои страдания, что вполне согласовывалось с упомянутым письмом Игнатьева Милорадовичу, а также с распространенным в среде высших государственных чиновников мнением, сторонником которого был также и киевский генерал-губернатор Дрентельн. Дрентельн, посетив в августе того же года Балту, указал евреям, что в погроме те виноваты сами, поскольку раздражали местное христианское население [32].

Дрентельн в конфиденциальном письме к Игнатьеву, отправленном уже 5 апреля, указывал, что, «как бы административная власть ни напрягала усилия к предупреждению или подавлению вспыхнувшего уже волнения, какие бы резкие меры в одной местности она ни принимала, ничто не может гарантировать правительство, что беспорядки тотчас же не возобновятся или не проявятся в другой местности», примером чему, по его мнению, и были события в Балте, и выдвигал поэтому свою точку зрения о нецелесообразности распыления крупных военных сил для посылки их по малым населенным пунктам [33]. Игнатьев, так же как и Дрентельн, возможно, на основании его рапортов, утверждал, что невозможно каждого предупреждающего еврея оградить конвоем [34], из чего и делался вывод о необходимости законодательного разрешения проблемы путем дальнейших ограничений в отношении евреев.

Однако сведения о размерах Балтского погрома, по-видимому, были неожиданны для Игнатьева и беспокоили его. Об этом свидетельствует, кроме уже упомянутого письма, также запрос директора Департамента полиции Плеве начальнику подольского жандармского управления, в котором он просит сообщить ему, в какой степени сведения о погроме, напечатанные 11 апреля в «Голосе», соответствуют действительности. Особенно волновал вопрос о случаях изнасилования девушек и женщин, являющихся злостными уголовными преступлениями и имевших заметный общественный резонанс. Запрос киевскому генерал-губернатору посылает и сам Игнатьев, причем просит известить его о принятых мерах «для взыскания с виновных».

Участие местных властей в балтских беспорядках было настолько явно представлено в прессе и общественная реакция в этой связи была столь значительна, что властям пришлось произвести некоторые кадровые перестановки — заменен был полицмейстер, переведен в другой уезд «по собственному желанию» исправник [35]. Происшедшие в Балте беспорядки, намного превзошедшие по размаху все погромы предыдущего года, свидетельствовали о неэффективности проводимых министром мероприятий по пресечению насилия в стране.

Предельно резкий тон Игнатьева в связи с прошением барона Гинзбурга, использование всего лексикона националистической антисемитской прессы, вплоть до «всемирного кагала», свидетельствуют, сколь остро в это время Игнатьев реагировал на проявление иной позиции, что могло помешать проведению антиеврейского законодательства.

Ведь работа Комитета о евреях под руководством Д. Готовцева завершилась, были выработаны антиеврейские меры, измененные и дополненные впоследствии самим Игнатьевым. Уже 3 марта предложения были представлены в Комитет министров и направлены для ознакомления и заключения ряду министров.

Отношение министров к проводимой Игнатьевым антиеврейской политике было неоднозначно. Несмотря на то, что министры, как правило, видели в евреях группу, вредную для окружающих христиан как в нравственном, так и в экономическом отношении, часть из них высказала отрицательное отношение к предложенным Игнатьевым «Временным правилам о евреях». Причем отвергли их не только относительно либеральные министр финансов Н. Х. Бунге, которого волновали кредиты России на Западе, или министр юстиции Д. Н. Набоков, считавший, что подобные меры должны проходить только законным порядком, то есть явиться предметом обсуждения Государственным советом, но даже известный антисемит министр государственных имуществ М. Н. Островский, указавший, что подобные меры должны проводиться с меньшим насилием и «с возможным ограничением страданий десятков тысяч душ, хотя бы и еврейских» [36].

Игнатьев, безусловно, знал об отрицательном отношении в высших органах власти к антиеврейскому законодательству, подтверждением чему является вынесение нового закона на обсуждение не в Государственный совет, как это было принято обычно, а в более узкий Кабинет министров. Да и сам Александр III был противником беспорядков. Гораздо позже, уже в 1891 г., он заявил варшавскому генерал-губернатору И. В. Гурко: «В глубине души я ужасно рад, когда бьют евреев, и все-таки не надо допускать этого». Об этом же свидетельствуют отклики императора на антиеврейские беспорядки начала 80-х гг. По докладу министра юстиции Набокова 7 апреля 1882 г. он распорядился, чтобы все дела о беспорядках, сопровождающихся насилиями над еврейским населением, во всех судебных заведениях производились безотлагательно, вне установленной очереди [37].

Выражал явное недовольство погромами и взрывом насилия со стороны народа и К. П. Победоносцев. Поддерживая дальнейшее ограничительное законодательство в отношении евреев, содействуя ослаблению их влияния во всех сферах жизни, Победоносцев тем не менее в 1882 г. осуждал Игнатьева за допущение демагогии, стимулировавшей насилие и демонстрации против евреев. Победоносцев также был очень недоволен той ролью, которая ему отводилась в связи с антиеврейскими беспорядками в западной прессе [38].

Вопрос о Балтском погроме встал и на заседании Комитета министров 20 апреля 1882 г., когда обсуждались новые ограничения против евреев. Особенно резко высказался против политики министра внутренних дел государственный контролер Д. М. Сольский: «Евреи такие же русские подданные, как все остальные, и власти правительственные обязаны охранять их от преступных посягательств на их жизнь и собственность». Он отметил, что некоторые органы печати травят евреев, следствием чего и стали еврейские погромы на Юге страны, и что все это совершается если не с разрешения, то по крайней мере с ведома правительства, так как Министерство внутренних дел остается сторонним наблюдателем этих беспорядков. Он указал, что не было ни одного предостережения, газете «Новое время» и ряду журналов за возбуждающие статьи против евреев, не было и никаких взысканий с полицейских чинов, допускающих еврейские погромы, примером чему явился погром, описание которого было опубликовано в «Голосе» (очевидно, что речь идет о погроме в Балте). В конце Сольский добавил, что нужно наказать виновных и объявить во всеобщее сведение, что правительство не будет терпеть подобных беззаконий [39].

Предложенные Игнатьевым ограничительные меры против евреев были приняты на этом заседании, хотя и в значительно смягченном виде (вместо поголовного изгнания евреев из деревень было решено воспретить евреям впредь селиться в сельской местности, были отклонены попытки ограничить в проживании евреев-ремесленников, запретить евреям заниматься питейной торговлей), и утверждены 3 мая 1822 г. Александром III. То есть, по сути, он достиг того, чего добивался. Вместе с тем следует отметить, что высказанное на заседании недовольство бездействием властей, подчиненных министру внутренних дел, имело немаловажное значение для дальнейшей судьбы евреев России.

3 мая 1882 г. вместе с принятием «Временных правил», было утверждено царем положение Комитета министров, в котором указывалось, что «правительство твердо решилось неуклонно преследовать всякие насилия над личностью и имуществом евреев, как находящихся под охраной общих для всего населения законов наравне с другими подданными Его Величества». И далее говорилось об ответственности губернского начальства за непринятие своевременных предупредительных мер, чтоб предотвратить «подобные беспорядки» и устранить их в самом начале [40].

Недовольство Игнатьевым нарастало. Несомненно, Балтский погром в значительной мере содействовал этому. Уже на упоминавшемся заседании Комитета министров министр финансов указывал на тот резонанс, который антиеврейские беспорядки и бездействие властей имели на Западе. Он подчеркивал, что принятыми в последнее время антиеврейскими мерами кредит России уже подорван и что Ротшильды объявили во всеуслышание, что они не покупают больше русских государственных бумаг. Это заявление Ротшильдов имело заметный отклик на европейских биржах, и «последствием их был необыкновенный упадок как бумаг наших, так и самого курса». Министр финансов также отметил, что «несравненно более грустных последствий следует ожидать от утверждения проектированных по отношению к многомиллионному еврейскому населению крайне стеснительных правил, при содействии которых евреям остается только одно — выселиться из России. Нельзя, однако, не предвидеть от выселения евреев чрезвычайных замешательств в экономическом нашем быту». Председатель Комитета министров М. Х. Рейтерн, резюмируя, указал: «Сегодня травят и грабят евреев. Завтра перейдут к так называемым кулакам, которые нравственно суть те же евреи, только христианского православного вероисповедания,— потом очередь дойдет до купцов и помещиков. Одним словом, при подобном бездействии властей можно ожидать в недалеком будущем развития самого ужасного социализма». Е. А. Перетц отмечает в своем дневнике, что Игнатьев смолчал. А ведь даже косвенное содействие «социализму» было величайшим грехом в глазах царя, панически боявшегося, особенно в первый период своего царствования, революционеров [41].

К середине мая заметное недовольство Игнатьевым высказывал уже Александр III, полагавший, что тот не может далее находиться на посту министра внутренних дел. Проект подготовки славянофильского земского собора, предложенный Игнатьевым весной 1882 г., его отказ от дальнейших репрессий для наведения порядка в стране с целью поддержания идеи собора, окончательно подорвали его позиции. Победоносцев усмотрел в соборе конституционную опасность и содействовал отставке Игнатьева. 30 мая Игнатьеву было объявлено об отставке. На его место был назначен граф Д. А. Толстой. Несмотря на то, что Толстой был по своим взглядам крайним реакционером, что и привело его в кресло министра внутренних дел, он, по свидетельству Бунге, относился к евреям не столь враждебно [42].

Последствия этого не преминули сказаться. 9 июня был подписан циркуляр нового министра о привлечении к ответственности всех административных лиц, не принявших должных мер для пресечения антиеврейских беспорядков. Более того, Толстой предпринял усилия, чтоб сдержать массовую эмиграцию евреев, о чем свидетельствует разосланный в июне 1882 г. циркуляр, предназначенный для губернского начальства (см. Приложение). По-видимому, это было связано с попытками повысить международный престиж России, а также диктовалось соображениями экономического порядка.

Несмотря на то, что в первые месяцы нахождения на министерском посту Толстого происходят отдельные эксцессы (например, в местечке Окна того же Балтского уезда 14 июня 1882 г.), предпринятые им решительные меры постепенно приводят к свертыванию антиеврейских беспорядков. Для евреев России наступает новый период, который Дубнов охарактеризовал как «легальный погром».

Имеющиеся данные о погроме в Балте позволяют предположить, что погром вспыхнул стихийно на волне того насилия, которое буквально заполонило Юг и Юго-Запад страны в 1881 г. и в значительно меньших масштабах в предпасхальные дни 1882г., но благодаря бездействию местных властей принял устрашающие размеры.

Получив, несмотря на цензуру, достаточно подробное освещение в прессе, балтские события привлекли к себе широкое общественное внимание в России и за рубежом, вызвали в правящих кругах заметное недовольство политикой министра внутренних дел Игнатьева и в значительной степени подвинули правительство к принятию срочных, более жестких мер к прекращению насилия в стране. И хотя антиеврейские беспорядки и не сыграли своей решающей роли в отставке министра, но в значительной мере выявили его неспособность наведения «порядка» в стране, что было основополагающей идеей в годы царствования Александра III.

События в Балте привлекли к себе внимание широкой общественности за рубежом, подтвердив, что, несмотря на все предшествующие протесты на Западе, в России по-прежнему не приняты решительные меры для пресечения преследования евреев и задача спасения русских евреев остается по-прежнему актуальной.

Погром в Балте заметно усилил эмиграционные настроения в среде русских евреев, продемонстрировав, что нет не только надежды на стабильность и улучшение правовых и экономических условий, но и, как показали принятые почти сразу после погрома «Временные правила», нет даже гарантии со стороны властей на сохранность их имущества и личной безопасности евреев.

Балтские события подтолкнули национально настроенные круги евреев в России к осознанию необходимости объединения. По их мнению, потери евреев в Балте стали следствием разобщенности, когда каждый еврей защищал только себя и свое имущество. Усиливалось понимание того, что только коллективная защита способна оградить евреев от насилия [43].

Балта в начале 80-х гг. представляла уездный город со значительным еврейским населением. По данным балтского раввина Шапиро, накануне погрома в городе проживало более 20 тыс. евреев, что составляло приблизительно 75% всего населения. Еврейских домов в городе было около 1000, около 300 лавок и винных погребов.

[1] Особое влияние на развитие города оказало проведение в 1866 г. Одесско-Киевской железной дороги, с которой Балта соединена отдельной веткой.
[2] Материалы для истории антиеврейских погромов в России. Т. 2. Восьмидесятые годы (15 апреля 1881 г.— 29 февраля 1882 г.). Пг.; М., 1923. С. XIV—XVI.
[3] Aronson M.The anti-Jewish pogroms in Russia in 1881 // Pogroms: anti-Jewish violens in Modern Russian history. Cambridge, 1992. P. 46—47.
[4] Еврейская энциклопедия. СПб., Т. 12. С. 614.
[5] Aronson M.Op. cit. P. 52—53; Недельная хроника Восхода (далее — НХВ). 1882. № 14. С. 340, 366.
[6] Зайончковский П. А.Кризис самодержавия на рубеже 1870—1880 годов. М., 1964. С. 402, 408.
[7] Там же. С. 409; Кантор Р.Александр III о еврейских погромах 1881—1883 гг. (Новые материалы) // Еврейская летопись. Пг.; М., [1923]. T. 1. C. 155.
[8] Дрентельн сообщал об этом в конфиденциальном письме Игнатьеву 5 апреля, то есть уже после погрома в Балте, однако, судя по мерам, принятым Дрентельном во время погромов 1881 г. (Aronson M.Troubled waters: The Origins of the 1881 Anti-Jewish Pogroms in Russia. Pitsburg, 1990. P. 155—157), нет оснований ему не верить (Государственный архив Российской Федерации (далее — ГАРФ), ф. 730, оп. 1, д. 1620, л. 1. Копия — Центральный исторический архив еврейского народа в Иерусалиме. NMF 159).
[9] НХВ. 1882. № 14. С. 340; № 15. С. 377; Русский еврей. 1882. № 14. С. 512.
[10] НХВ. 1882. № 14. С. 373; № 16. С. 414; № 17. С. 442.
[11] Русский еврей. 1882. № 14. С. 509; № 16. С. 586; НХВ. 1882. № 15. С.374—375; Рассвет. 1882. № 13. С. 485. Во время погрома в Волигоцолово были разграблены еврейские лавки и подвалы, подожжен товар, выпито и разлито все спиртное. Было разорено 80 еврейских домов, 30 лавок и четыре погреба. Порядок был восстановлен полицией, погромщики арестованы (37 человек были задержаны и отправлены в Ананьев), из Одессы было прислано 50 донских казаков, частично размещенных в самом местечке, частично оставленных в уездном Ананьеве (Русский еврей. 1882. № 14. С. 507; № 17. С. 597).
[12] НХВ. 1882. № 18. С. 469—471; Русский еврей. 1882. № 19; Дубнов С.Антиеврейское движение 1881—1882 гг. // Еврейская старина. 1909. Т. 1. С.93—97. Особенно сильную реакцию в обществе вызвал случай изнасилования дочери и матери. Об этом даже делал запрос директор Департамента полиции Плеве (см. Приложение). Когда мать кинулась на улицу, чтоб позвать на помощь городового для спасения семнадцатилетней дочери, тот зашел вместе с ней в дом и там же ее изнасиловал (НХВ. 1882. № 18. С. 471).
[13] Русский еврей. 1882. № 16. С. 587—588; Kol miBalta // Heavar. X (1963/5723) (далее — Kol miBalta). P. 92; НХВ. 1882. № 18. С. 470, 472; Дубнов С. Указ. соч. С. 95.
[14] НХВ. 1882. С. 441; Дубнов С.Указ. соч. С. 95.
[15] Русский еврей. 1882. № 16. С. 588—589; № 19. С. 707; НХВ. 1882. № 18. С.472.
[16] Русский еврей. 1882. № 16. С. 584; № 19. С. 707; Kol miBalta. P. 94—95.
[17] Рассвет. 1882. № 17. С. 633; № 19. С. 701.
[18] НХВ. 1882. № 18. С. 470—472. Следует отметить, что Дрентельн, помиловавший погромщиков, обвинил балтских евреев в лицемерии и указал им, что преступники помилованы не из-за прошения евреев (Рассвет. 1882. № 28. С.1298).
[19] НХВ. 1882. № 18. С. 677—678; Kol miBalta. P. 100.
[20] Зайончковский П. А.Попытка созыва земского собора и падение министерства Н. П. Игнатьева // История СССР. 1960. № 5. С. 126, 127.
[21] Там же. С. 127.
[22] Зайончковский П. А.Кризис самодержавия. С. 380.
[23] Всеподданнейшая записка барона Г. О. Гинцбурга от 22 марта 1882 г. с замечаниями министра внутренних дел графа Н. П. Игнатьева. Замечания Н. П. Игнатьева к записке // Источник. 1993. № 3. С. 57; Aronson M.Troubled waters. P. 169.
[24] Всеподданнейшая записка барона Г. О. Гинзбурга. С. 56—57; Всеподданнейшая записка министра внутренних дел графа Н. П. Игнатьева // Источник. 1993. № 3. С. 60—61.
[25] Дубнов С.История евреев Европы в годы антисемитской реакции. Пг.; М., 1923. С. 20; Aronson M.Troubled waters. P. 164.
[26] Зайончковский П. А.Попытка созыва земского собора. С. 126—127.
[27] Кантор Р.Указ. соч. С. 155; НХВ. 1882. № 14. С. 340.
[28] ГАРФ, фонд Департамента полиции, ф. 102, оп. 275, д. 230, л. 2. (Копия — Центральный исторический архив еврейского народа в Иерусалиме. NMF 43.)
[29] Aronson M.Troubled waters. P. 141. Текст письма Игнатьева Милорадовичу приведен в Приложении.
[30] Кантор Р.Указ. соч. С. 155.
[31] Kol miBalta. P. 96.
[32] НХВ. 1882. № 18. С. 469—470; Aronson M.Troubled waters. P. 138; Еврейская энциклопедия. СПб., Т. 3. С. 723; Рассвет. 1882. № 34. С. 1297—1298.
[33] ГАРФ, ф. 1, оп. 1, д. 1620, л. 3. (Копия — Центральный исторический архив еврейского народа в Иерусалиме. NMF 159.)
[34] Всеподданнейшая записка барона Г. О. Гинцбурга. С. 56.
[35] См. письмо начальника подольского жандармского управления в Департамент полиции (Приложение), а также: Рассвет. 1882. № 23. С. 868.
[36] Зайончковский П. А.Кризис самодержавия. С. 381, 415—416.
[37] Там же. С. 419; НХВ. 1882. № 16. С. 418.
[38] Byrnes R. F.Pobedonostsev. His Life and Thought. Bloomington, 1968. P.207—208; Aronson M. Troubled waters. P. 168.
[39] Перетц Е. А.Дневник (1880—1883). М.; Л., 1927. С. 131—132.
[40] Определения Правительствующего Сената от 10 мая 1882 г. «О преследовании всяких насилий над личностью и имуществом евреев» и «О подтверждении губернским начальством о своевременном принятии мер для предотвращения беспорядков против еврейского населения» // НХВ. 1882. № 20. С. 535.
[41] Перетц Е. А.Указ. соч. С. 130—131, 133; Зайончковский П. А.Кризис самодержавия. С. 417.
[42] Победоносцев и его корреспонденты. М.; Пг., 1923. Т. 1. Ч. 1. С. 241; Зайончковский П. А. Российское самодержавие в конце XIX столетия. М., 1970. С.131.
[43] Рассвет. 1882. № 16. С. 579.

ГАРФ, ф. 102, оп. 275, д. 230. Делопроизводство чиновника особых поручений о еврейских беспорядках в Балте. (Копия находится в Центральном историческом архиве еврейского народа в Иерусалиме. NMF 43.)

Л. 4.
Письмо министра внутренних дел графа Игнатьева 5 апреля 1882 г. подольскому губернатору Л. А. Милорадовичу.

М. Г. Леонид Александрович.

2-го апреля корреспондентом Городецким из Балты была подана телеграмма в редакцию «Голоса» за № 285 с описанием последствий бывших в означенном городе еврейских беспорядков, что таковая пропущена Вашим правом. Не признав возможным разрешить доставление этой телеграммы по назначению, так как описанные корреспондентом факты, по-видимому, преувеличены и не согласуются с поступающими по этому же предмету официальными донесениями, я (нрзб) долгом считаю Вас уведомить о сем Ваше превосходительство покорнейше на будущее время относиться более строго сим образом по пропуску телеграмм с такими сведениями, оглашение которых совершенно напрасно послужило бы к возбуждению общественного мнения. Примите и прочее.

Л. 4.
№ 144 от 18 апреля 1882 г.

Г. Начальнику подольского губернского жандармского управления.

В фельетоне газеты «Голос» от 11-го апреля помещена корреспонденция из г. Балты под заглавием «Балтский погром», в которой по поводу происшедших там 29 и 30 марта беспорядков, направленных против евреев, сообщается о бездействии местных полицейских чинов и прочих должностных лиц, не принимавших никаких мер ни к предупреждению, ни к прекращению беспорядков. Независимо от сего в Департаменте государственной полиции имеются сведения, будто бы во время беспорядков в Балте было обесчещено 18 женщин, в том числе мать и дочь вместе, причем рассказывается случай, что одну девушку, решившую сопротивляться, связали веревками.

Покорнейше прошу Ваше высокоблагородие собрать данные, насколько могут заслуживать доверия факты, изложенные в вышеупомянутой газетной корреспонденции, а также насколько справедливы сведения относительно обесчещения женщин, и о последующем мне сообщить.

Начальнику губернского жандармского управления

Телеграфируйте немедленно насколько справедливы появляющиеся постоянно сведения об изнасиловании женщин и вообще о неистовствах толпы во время беспорядков в Балте.

В газетах не перестают появляться известия о бездеятельности полицейских властей, неистовствах толпы, изнасиловании женщин во время беспорядков в Балте. Покорнейше прошу Ваше Высокопревосходительство сообщить мне точные сведения и, в случае действительности этих фактов, какие меры приняты Вами для взыскания с виновных.

Одна из наихудших корреспонденций была написана мировым судьей Людвигом.

Министр внутренних дел граф Игнатьев.

Л. 8.
Телеграмма № 2336 от 18 апреля 1882. Передана по телеграфу Департамента государственной полиции. Каменец-Подольский

Начальнику жандармского управления

Прошу сообщить подробные сведения о политической и нравственной благонадежности, общественном положении и степени влияния, каковым пользуется мировой судья Балтского уезда Людвиг.

Лл. 9—11.
7 мая 1882 г. В Департамент государственной полиции. Получено 19 мая 1882 г.

На предписание Департамента государственной полиции от 18 апреля за № 144 честь имею донести, что беспорядки в Балте начались 29 марта. Полицмейстер г. Балта для защиты евреев вызвал из пригородных селений крестьян, но те присоединились к толпе мещан и вместе с ними разносили еврейские дома. Возбуждено дел за изнасилование всего пять, одно дело направлено для составления обвинительного акта и другое для прекращения, остальные три дела находятся еще у следователя и какое получат дальнейшее направление, неизвестно. Что касается до изнасилования матери с дочерью, то дело разъяснилось следующим образом: в то время, когда один из толпы насиловал дочь, то на крики ее и ее матери явился пьяный городовой, который посягал, стоя, изнасиловать мать, но будучи пьян, не был в состоянии этого сделать.

Вообще погром в Балте был сильный, были случаи грабежа. Полиция, при малом числе полицейских, не в состоянии была ничего поделать. Вообще в публике, даже интеллигентной, замечается сочувствие к еврейским беспорядкам, так как еврейское население возбудило здесь общую ненависть. Обвинять полицию в бездеятельности нельзя. Как только начались беспорядки, немедленно выехал туда губернатор и прокурор окружного суда. Если бы полиция действительно бездействовала, то прокурор привлек бы ее к ответственности. Полицмейстеру г.Балты Томашевскому предложено, как говорят, искать другое место. Воинский начальник действительно поставил войска около церкви и, как говорят, отказал тронуть оттуда к месту беспорядков, говоря, что он не может оставить церковь.

Положение войск во время беспорядков тоже странное: положим, чисто берет ружье на руку, какой-нибудь (нрзб) лезет на штык, солдату ничего не остается делать, как штык поднять кверху, такой случай был в Летичеве. Евреи во многом сами виноваты в беспорядках: как только они видят, что сила на их стороне, они делаются вызывающе нахальными. В Летичеве беспорядки начались вследствие того, что четыре еврея побили одного русского. Евреи из боязни рассказывают вещи совершенно вымышленные, которые возбуждают народ. Так, неизвестный еврей рассказывал ямщику, что вследствие Балтских беспорядков двести человек расстреляно в Киеве. На ответ же ямщика, что этого быть не может, чтобы царь приказал за это людей расстреливать, еврей пояснил: нет верно, царь нас любит, мы деньги платим.

Все, что евреи рассказывают о беспорядках, всегда преувеличено. Так, например, в Могилеве [-Подольском] произошел пожар вследствие неосторожного обращения с огнем одного еврея. Евреи же старались всеми средствами найти виновного между христианами. На пожаре сгорело 82 лавки, но не большие лавки, а маленькие шкафчики с мелочным товаром, а евреи кричат, что понесли огромный ущерб.

Также можно сказать и про Балтские беспорядки: беспорядки были действительно большие, но в статье, помещенной в «Голосе» под заглавием «Балтский погром», все разукрашено и раздуто, как видно, под еврейским влиянием. Относительно мирового судьи Людвига, я слышал, что он человек совершенно безличный, таков про него вообще слух. Более подробные сведения о нем я буду иметь честь представить Департаменту дополнительно в самом непродолжительном времени.

Начальник подольского губернского жандармского управления полковник [подпись].


ShopIsle поддерживается WordPress